Анти-NMDA-рецепторный энцефалит: причины появления, симптомы и лечение.

Сложность диагностики и лечения анти-NMDA-рецепторного энцефалита

4 (80%) Голосов: 1

Отсроченное установление диагноза и применение иммуносупресантов при анти-NMDA-рецепторном энцефалите (анти рецепторный энцефалит) ассоциируются с развитием тяжелого клинического синдрома, что приводит к развитию гиповентиляции или эпилептического статуса. Такие случаи часто лечат очень длительное время в условиях отделения интенсивной терапии.

Обычно считается, что эти больные имеют первичное психиатрическое расстройство (например, острый психоз на фоне шизофрении или биполярного расстройства), и им назначают нейролептики, которые нередко вызывают моторные нарушения — мышечную ригидность или акатизию. Последние могут осложнить клиническую картину, поскольку патологические двигательные феномены ассоциируются также с кататонией — характерным проявлением данного типа энцефалита.

Еще одной проблемой является ситуация, когда больному дают антипсихотики на поздней стадии болезни. Сочетание мышечной ригидности, повышение мышечных ферментов в сыворотке крови (в частности, КФК), рабдомиолиз и вегетативная недостаточность являются специфическими для этого расстройства даже при отсутствии применения нейролептиков. Если же последние назначаются, клиническая картина начинает напоминать злокачественный нейролептический синдром.

Кроме того, наличие возбуждения, эмоциональной лабильности, импульсивности, галлюцинаций, бессонницы и саморазрушающего поведения является основанием для психиатрической консультации. Поскольку эти больные часто не в состоянии следовать инструкциям и глотать, рассматривают возможность применения лекарств внутривенно, внутримышечно или через назогастральный зонд. Антагонисты дофаминовых рецепторов назначались для контроля агрессии, возбуждения и галлюцинаций без существенного улучшения, они фактически могут осложнить и без того тяжелую клиническую картину. Сильные антагонисты D 2 рецепторов (например, галоперидол) назначают исключительно осторожно, потому что эти агенты усиливают двигательные расстройства. Некоторые психиатры предпочитают вечерним низким дозам низкопотентные атипичные нейролептики (например, кветиапин) для контроля бессонницы и возбуждения. У этих больных эмпирически применяли несколько различных классов лекарств — нормотимики при эмоциональной лабильности, бензодиазепины и другие гипнотики, а также антигистаминные средники (например дифенгидрамин) при бессоннице, и психостимуляторы — при гиперактивности и импульсивности.

При развитии кататонии применяют бензодиазепины внутривенно через регулярные интервалы (например, 2 мг лоразепама каждые 6:00). Для достижения клинического улучшения суточная доза этого препарата должна достигать 20-30 мг. Некоторые детские психиатры для лечения симптомов кататонии при этом энцефалите успешно использовали амантадин. Особое внимание терапевтическая команда обращает на злокачественную кататонию, при которой больные становятся ареактивными к бензодиазепинам. Это состояние характеризуется внезапным развитием ареактивности, отсутствием речи, психомоторными изменениями, лихорадкой и дисавтономией. Последняя часто заканчивается летально. Злокачественную кататонию иногда тяжело отдифференцировать от злокачественного нейролептического синдрома, поскольку оба расстройства сопровождаются гипертермией и мышечной ригидностью. Однако мышечная ригидность при кататонии в большей степени характеризуется дистоническим положением, восковой гибкостью и стереотипными серийными движениями. Электросудорожная терапия (ЭСТ) остается золотым стандартом для лечения этого осложнения, что подтверждается в нескольких исследованиях. Предыдущие сообщения свидетельствуют, что 7-8 сеансов ЭСТ в течение 2-4 недель вызывают ремиссию кататонических симптомов энцефалита. У небольшого числа больных с прогрессирующими двигательными расстройствами и ухудшением уровня сознания, которые не откликаются на лечение первого ряда, ЭСТ остается адъювантной терапией. На животных моделях засвидетельствовано, что она усиливает регуляцию NMDA-рецепторов, объясняет терапевтическую эффективность у больных как с этим энцефалитом, так и шизофренией. Вместе с тем только непосредственное влияние на аутоиммунный процесс является важным для оптимального лечения клинических проявлений заболевания, включая психиатрические.

Быстрое развитие психиатрических симптомов, судорожных припадков, когнитивных нарушений и двигательных расстройств у пациентов-женщин без лихорадки настораживает врача о возможном энцефалитическом процессе. Анти-NMDA-рецепторный энцефалит является второй наиболее распространенной формой аутоиммунного энцефалита, сейчас его рассматривают в дифференциальной диагностике любого больного с измененным психическим состоянием. После установления диагноза стараются быстро выполнить скрининг возможного опухолевого процесса и начать иммуносупрессивную терапию. На фоне быстрого, агрессивного и длительного применения последней большинство больных отмечают длительную ремиссию и достигают уровня повседневного функционирования, близкого к преморбидному.


Анти-NMDA-рецепторный энцефалит , также известный как энцефалит антител NMDA-рецептора , представляет собой острую форму воспаления головного мозга, которая потенциально летальна, но имеет высокую вероятность восстановления после лечения.

Это вызвано атакой иммунной системы, прежде всего нацеленной на субъединицу NR1 рецептора NMDA (N-метил-D-аспартата). С остояние связано с опухолями, в основном тератомы этих яичников. Однако многие случаи не имеют отношения к злокачественным образованиям.

Болезнь была официально классифицирована и названа Хосепом Далмау и его коллегами в 2007 году.

Перед развитием комплекса признаков, которые специфичны для энцефалита анти-NMDA-рецепторов, люди могут испытывать продромальные проявления, включая головные боли, гриппоподобную болезнь или замечать инфекции верхних дыхательных путей. Они становятся заметны в течение недель или месяцев до начала развития патологии. Помимо продромальных симптомов болезнь прогрессирует с различными показателями, и пациенты могут проявлять неврологические дисфункции. На начальном этапе развития симптомы разные между детьми и взрослыми.

Однако изменения поведения являются общим первым признаком в обеих группах. Они часто это паранойя, психоз. Другие распространенные проявления включают судороги и причудливые движения, главным образом губ и рта, но также странные движения педалей ногами или руками, напоминающими игру на фортепиано. Некоторые другие симптомы, характерные во время начала заболевания, включают нарушение познания, дефицит памяти и проблемы речи (афазия, персеверсия или мутизм).

Признаки обычно проявляются в психиатрической практике, что может привести к дифференциальному диагнозу. Во многих случаях это приводит к невозможности диагностики. По мере прогрессирования симптомы становятся неотложными с медицинской точки зрения и часто включают в себя вегетативную дисфункцию, гиповентиляцию, мозговую атаксию, гемипарез, потерю сознания или кататонию.

Во время этой острой фазы большинство пациентов требуют лечения в отделении интенсивной терапии для стабилизации дыхания, частоты сердечных сокращений и артериального давления. Потеря чувства в одной стороне тела может быть симптомом. Отличительной характеристикой анти-NMDA-рецепторного энцефалита является одновременное присутствие многих перечисленных выше проявлений. Большинство пациентов испытывают по крайней мере четыре симптома, у других шесть или семь в течение болезни.

Патофизиология

Условие опосредуется антителами, которые нацелены на NMDA-рецепторы в головном мозге. Они могут быть получены с помощью кросс-реактивности с NMDA-рецепторами в тератомах, которые содержат много типов клеток, включая клетки мозга, и, таким образом, представляют собой окно, в котором может произойти распад иммунологической толерантности. Другие аутоиммунные механизмы подозреваются у пациентов, у которых нет опухолей. В то время как точная патофизиология болезни все еще обсуждается. Эмпирическая оценка происхождения анти-NMDA-антител в сыворотке и спинномозговой жидкости приводит к рассмотрению двух возможных механизмов.

Некоторые из них могут быть определены простыми наблюдениями. Сывороточные NMDA-рецепторные антитела последовательно обнаруживаются при высоких концентрациях, чем антитела к цереброспинальной жидкости, в среднем в десять раз выше. Это настоятельно указывает на то, что продуцирование антител является системным, а не мозгом или цереброспинальной жидкостью. Когда концентрации нормализуются для общего IgG, обнаруживается интратекальный синтез. Это означает, что в спинномозговой жидкости имеется больше NMDA-рецепторных антител, чем было бы предсказано с учетом ожидаемых количеств общего IgG.

  1. Пассивный доступ предполагает диффузию антител из крови через патологически нарушенный гематоэнцефалический барьер (НГБ). Этот клеточный фильтр, отделяющий ЦНС от системы кровообращения, обычно предотвращает попадание больших молекул в мозг. Были предложены различные причины такого краха целостности, причем наиболее вероятным ответом является воздействие острого воспаления нервной системы. Аналогичным образом, было показано, что участие высвобождающего гормон кортикотропина в тучных клетках при остром стрессе способствует проникновению НГБ. Однако также возможно, что вегетативная дисфункция, проявляющаяся у многих пациентов на поздних стадиях заболевания, способствует введению антител. Например, повышение артериального давления заставит крупные белки экстравазировать в спинномозговую жидкость.
  2. Возможным механизмом является также интратекальное производство. Фармацевтическая компания Dalmau et al. показала, что у 53 из 58 пациентов с состоянием были, по меньшей мере, частично сохранены НГБ, при этом высокая концентрация антител в спинномозговой жидкости. Кроме того, циклофосфамид и ритуксимаб, препараты, используемые для устранения дисфункциональных иммунных клеток, были успешным лечением у второй линии пациентов, где терапия не удалась. Они разрушают избыточные клетки, продуцирующие антитела, таким образом облегчая симптомы.

Сложный анализ процессов, связанных с присутствием антител в спинномозговой жидкости, намекает на сочетание этих двух механизмов в тандеме.

Антитела к рецепторам NMDA

Как только антитела вошли в CSF, они связываются с субъединицей NR1 NMDA-рецептора. Существует три возможных метода, при которых происходит повреждение нейронов.

  1. Снижение плотности NMDA-рецепторов на постсинаптической ручке из-за интернализации рецептора после связывания антитела.
  2. Прямой антагонизм NMDA-рецептора, аналогичный действию типичных фармакологических блокаторов рецептора, таких как фенциклидин и кетамин.
  3. Вербовка каскада комплемента через классический путь (взаимодействие антитело-антиген). Комплекс мембранной атаки является одним из конечных продуктов этого каскада и может вставлять в нейроны в качестве молекулярного цилиндра, позволяя воде проникать. Затем клетка лизируется. Примечательно, что этот механизм маловероятен, так как он заставляет нейрон умирать, что несовместимо с существующими доказательствами.

Диагностика

Прежде всего, это высокий уровень клинического подозрения, особенно у молодых людей, проявляющих ненормальное поведение, а также вегетативную нестабильность. Изменение уровня сенсома и судорог на ранней стадии болезни. Клинический осмотр может дополнительно выявить заблуждения и галлюцинации

Лечение

Если у людей обнаружена опухоль, долгосрочный прогноз, как правило, лучше, и вероятность рецидива намного ниже. Это связано с тем, что опухоль может быть удалена хирургическим путем, тем самым искореняя источник аутоантител. В целом, ранняя диагностика и агрессивное лечение, как полагают, улучшают результаты терапии пациентов, но это невозможно узнать без данных рандомизированных контролируемых исследований. Учитывая, что большинство больных изначально принимаются психиатрами, крайне важно, чтобы все врачи рассматривали энцефалит рецептора NMDA как возможную причину острого психоза у молодых пациентов, у которых нет прошлой нейропсихиатрической истории.

  • Если опухоль обнаружена, ее удаление должно происходить в сочетании с иммунотерапией первой линии. Включает стероиды, внутривенный иммуноглобулин и плазмафереза для физического удаления аутоантител. Исследование 577 пациентов показало, что в течение четырех недель около половины из них чувствовали улучшение после приема препаратов.
  • Иммунотерапия второй линии включает ритуксимаб, моноклональное антитело, которое нацелено на CD20- рецептор на поверхности В-клеток, тем самым разрушая самореактивные из них. Циклофосфамид, алкилирующий агент, который сшивает ДНК используется для лечения как рака, так и аутоиммунных заболеваний.
  • Другие лекарства, такие как алемтузумаб, остаются экспериментальными.

Прогноз

Процесс восстановления от энцефалита против NMDA может занять много месяцев. Симптомы появляются в обратном порядке и состояние пациентов постепенно улучшается.

Эпидемиология

Количество новых заболеваний в год неизвестно. Согласно проекту Калифорнийского энцефалита, самая большая серия случаев на сегодняшний день характеризует 577 пациентов с антимезодиагностическим энцефалитом. Исследование обеспечивает наилучшее приближение распределения болезней. Обнаружено, что женщины подвергаются непропорциональному воздействию - 81%. Патология начинается у детей в возрасте до 21 г.. Только 5% случаев были старше 45 лет. Этот же обзор показал, что 394 из 501 человек (79%) имели хорошие результаты к 24 месяцам умерло 30 пациентов (6%), а остальные оставались с легким и тяжелым дефицитом. Исследование также подтвердило, что больные чаще имеют азиатское или африканское происхождение.

Общество и культура

Симптомы патологии являются основной причиной исторических рассказов о демоническом владении больными.

Репортер из Нью-Йорка Сюзанна Кахалан написал книгу под названием « Мозг в огне: мой месяц безумия» о ее опыте болезни.

Dallas Cowboys защитный lineman Amobi Okoye провел 17 мес. борьбы с анти-NMDA рецептор энцефалита. В дополнение к трем месяцам в коме, вызванной медициной, он испытал 145-дневный разрыв в памяти и потерял 78 фунтов. Вернулся на практику 23 октября 2014 г.

Кнут, полярный медведь в берлинском зоологическом саду, который скончался 19 марта 2011 года, был диагностирован с анти-NMDA-рецепторным энцефалитом в августе 2015 г. Это первый случай, обнаруженный за пределами человеческого организма.

Энцефалитом называется целая группа заболеваний, проявляющихся воспалительным процессом головного мозга. Заболевание отличается тяжелыми симптомами и может быть вызвано рядом факторов, например, аутоиммунным процессом, который вызывает Анти-NMDAрецепторный энцефалит. Воспаления головного мозга требует квалифицированного и своевременного лечения, в противном случае высок риск летального исхода.

Энцефалиты представляют собой обширную группу заболеваний, проявляющихся воспалительным процессом в головном мозге. Они вызывают различные патологические изменения в организме и приводят к развитию деменции (слабоумия). Болезнь способна поражать не только мозг, но и внутренние органы и суставы.

Патология может быть вызвана рядом факторов. По причине, провоцирующей развитие болезни, различают следующие типы патологии:

  • воспаление инфекционного характера;
  • энцефалит бактериальной или грибковой породы;
  • болезнь, вызванная токсическим воздействием на организм;
  • энцефалиты аутоиммунной природы.

Заболевание поражает разные участки головного мозга. Воспалительный процесс может быть локализован в коре головного мозга, подкорковых ядрах или мозжечке.

Для каждого типа характерны собственные признаки и симптомы, а также методы лечения.

Воспаления инфекционной и бактериальной природы

Возбудителями инфекционного энцефалита являются следующие вирусы и бактерии:

  • герпес;
  • ВИЧ-инфекция;
  • вирусы энцефалита;
  • бактерии туберкулеза;
  • стрептококки и стафилококки;
  • токсоплазма.

Серьезной проблемой некоторых регионов является клещевой энцефалит. Это заболевание вирусной природы, вирус переносится некоторым видом клещей. Вирус попадает в кровь человека только путем укуса насекомого, а вот воздушно-капельным путем он не передается. Тем не менее, клещевой энцефалит не всегда поражает головной мозг. Примерно в половине случаев наблюдаются симптомы лихорадки, а симптомы воспаления коры головного мозга отсутствуют.

Еще один вид вирусного энцефалита – это японский. Заболевание крайне опасно и заканчивается летальным исходом в семи случаях из десяти. Болезнь отличается быстрым течением, в результате уже через несколько дней после заражения развивается кома.

Энцефалит, вызванный вирусом герпеса, приводит к смерти в девяти случаях из десяти. Это очень опасное заболевание, которое сложно поддается лечению.

Ярким примером бактериального энцефалита является болезнь, спровоцированная действием менингококков. Патология характеризуется развитием менингита и дальнейшим распространением воспаления на кору головного мозга.

Заболевания аутоиммунного характера

Существует группа энцефалитов, вызванных аутоиммунными процессами в организме, при которых собственный иммунитет человека начинает атаковать клетки головного мозга.

Крайне тяжело поддается диагностике и лечению. Как правило, болезнь вызывает быструю деменцию и приводит к нарушению мозговой функции и деятельности периферической нервной системой. Помимо слабоумия, болезнь сопровождает паралич и припадки, похожие на эпилептические.

К таким заболеваниям относится лимбический энцефалит. Заболевание вызывает аутоиммунный отклик организма на раковые клетки, либо на любое инфекционное или вирусное заболевание. По скорости развития лимбический энцефалит делится на острый и подострый.

Острый синдром развивается стремительно, в течении трех-пяти дней, в то время как первые симптомы при подостром течении становятся заметны спустя несколько недель от начала развития патологии.

Характерные симптомы патологии:

  • нарушение памяти;
  • когнитивные расстройства;
  • эпилептические приступы;
  • психические нарушения: депрессия, чувство тревоги, панические атаки;
  • поведенческие расстройства.

Заболевание характеризуется прогрессирующей деменцией. Пациенты часто страдают нарушением сна, а эпилептические припадки могут сопровождаться галлюцинациями.

Очень часто аутоиммунные поражения мозга ассоциируются с наличием ракового заболевания. В подавляющем большинстве случаев, такой энцефалит вызван раковым поражением легких.

Анти-NMDA рецепторный энцефалит

Анти-NMDA рецепторный воспалительный процесс или энцефалит является аутоиммунным заболеванием, которому больше подвержены молодые женщины. У мужчин патология встречается крайне редко.

Особенности патологии Анти-NMDA рецепторный процесс или энцефалит заключаются в тяжелых симптомах. Болезнь вызывает ряд психоневротических изменений, поэтому часто путается с шизофренией.

Женщины, страдающие этим заболеванием, демонстрировали психиатрические отклонения, такие как рычание, отсутствие связной речи, нарушение сознания. Еще один характерный симптом, позволяющий диагностировать Анти-NMDA рецепторный процесс или энцефалит – это нарушения кратковременной памяти, характерные для лимбической формы болезни.

Еще одна особенность патологии – это нарушение мышечной функции. Так, пациентки беспричинно начинают сокращать мышцы живота, пинать окружающие предметы или пытаться нанести вред окружающим любим другим способом.

Как правило, патология ассоциируется с раковым поражением яичников. Примерно в половине случаев у пациенток было обнаружено это онкологическое заболевание.

Следует отметить, о болезни не знали еще недавно, что это такое врачи выяснили не более чем десять лет назад.

Диагностика аутоиммунного воспаления мозга

Опытный врач заподозрит энцефалит при осмотре пациента. Однако для определения природы заболевания необходимы дополнительные обследования.

Часто назначают магнитно-резонансную томографию. Этот метод позволяет подтвердить подозрения на воспаление головного мозга, однако выявить причину энцефалита не поможет.

Для определения причины нужен биохимический анализ крови. При аутоиммунных заболеваниях, таких как Анти-NMDA рецепторный процесс или энцефалит, необходимо проанализировать наличие антител к nmda-рецептору.

В некоторых случаях показан и биопсия мозга. Биопсия назначается лишь в крайнем случае, когда другими методами выявить причину патологии невозможно. Обязательно необходима консультация онколога и терапевта.

Возможные осложнения

Аутоиммунные воспаления мозга сложно поддаются диагностике. Множество пациентов в результате оказываются в психиатрической лечебнице из-за неверно поставленного диагноза.

Без должного лечения заболевание приводит к развитию психиатрических отклонений и деменции, которые часто необратимы. Также высок риск развития комы, из которой пациент может не выйти.
Без лечения быстро развивается вегетативное состояние, а в трети случаев – летальный исход.

Лечение

Для постановки диагноза необходима консультация и осмотр невролога. Диагноз ставится на основе наличия определенных антител.

Особенности таких поражений мозга заключается в том, что их часто ошибочно принимают за шизофрению и назначают соответствующее лечение в психиатрической клинике. Однако при подозрении на аутоиммунный энцефалит также необходима консультация онколога. В большинстве случаев онкологическое лечение позволяет добиться ремиссии на длительный срок.

Хороший устойчивый результат достигается путем лечения иммуномодуляторами. Однако такое лечение эффективно только в том случае, если подозрения на рак не подтвердились.

Для уменьшения проявления симптомов психического расстройства пациентам показаны седативные препараты. Они помогают нормализовать сон и уменьшить проявления симптомов. Если наблюдаются припадки, необходимо принимать спазмолитические препараты.

Для снятия острого воспаления назначаются кортикостероиды. Их вводят внутримышечно, а длительность курса лечения подбирается врачом.

Аутоиммунный энцефалит в большинстве случаев не удается вылечить полностью. Терапия помогает остановить дальнейшее прогрессирование заболевания и избежать развития необратимых неврологических расстройств. Тем не менее, если заболевание вызвано раком, удаление опухоли дает устойчивый результат и в 70% случаев наступает полное выздоровление.

Профилактика

Профилактика вирусного и бактериального энцефалита заключается в осторожном поведении на природе в период миграции энцефалитного клеща. Необходимо носить закрытую одежду и пользоваться специальными спреями-репеллентами.

Патология может развиться на фоне тяжелого вирусного заболевания, поэтому важно не пускать болезни на самотек и вовремя обращаться в клинику за квалифицированной помощью.

Болезни мозга аутоиммунного характера предупредить невозможно.

У 69 - нестабильность автономной нервной системы, у 66 - гиповентиляция . Антиопухолевая терапия оказалась связана с большим числом ремиссий и меньшим числом последующих обострений. 75 пациентов выздоровели без последствий либо с небольшими остаточными отклонениями, для 26 результатом были тяжёлые нарушения либо смерть .

Часто молодые женщины с данным заболеванием поступают в психиатрические больницы с предварительным диагнозом шизофрении , кататонии , наркомании или симуляции, и лишь при дебюте неврологических симптомов у них начинают подозревать органическое расстройство. В более редких случаях заболевание дебютирует выраженными нарушениями кратковременной памяти, напоминающими лимбическую энцефалопатию . Всё чаще заболевание диагностируют у детей и подростков: в исследовании 2009 года говорится о том, что из 81 человека 32 (40 %) были моложе 18 лет, причём у более молодых пациентов и у пациентов мужского пола чаще не обнаруживается опухолей. В одном небольшом исследовании, опубликованном в 2009 году, отмечается, что из 19 женщин с внезапно начавшейся эпилепсией неясной этиологии 5 пациенток имели антитела к NMDA-рецептору, и это, по мнению авторов, говорит о том, что анти-NMDA-рецепторный энцефалит может составлять заметную пропорцию необъяснимых случаев эпилепсии с психиатрическими симптомами.

Пример заболевания

Краткое описание клинического случая из автореферата статьи в журнале Nature Clinical Practice Neurology , 2007 год:

Женщина 34 лет обратилась к врачам по поводу головной боли, лихорадочного состояния и чувства тревоги. Вскоре за этими симптомами последовали идеи нанесения вреда, агрессивное возбуждение, судороги, гиповентиляция, гипертермия и выраженная нестабильность автономной системы, требующая интубации и седации. Развились эпизоды гипотензии и брадикардии с асистолическими периодами до 15 секунд. При отмене седативных средств - открытие глаз без реакции на внешние стимулы. Отмечено мышечное окоченение, частые лицевые гримасы, ритмические сокращения мышц живота, пинающие движения ног, перемежающиеся дистонические позы правой руки.

История

Альтернативные названия

Названия, использовавшиеся в литературе для описания комплекса симптомов до открытия связи с NMDA-рецептором :

  • острый диффузный лимфоцитарный менингоэнцефалит - англ. acute diffuse lymphocytic meningoencephalitis
  • острый преходящий лимбический энцефалит - англ. acute reversible limbic encephalitis
  • острый ранний женский негерпетический энцефалит - англ. acute juvenile female nonherpetic encephalitis
  • острый негерпетический энцефалит молодых - англ. juvenile acute nonherpetic encephalitis

См. также

Напишите отзыв о статье "Анти-NMDA-рецепторный энцефалит"

Примечания

  1. Iizuka T, Sakai F, Ide T, Monzen T, Yoshii S, Iigaya M, Suzuki K, Lynch DR, Suzuki N, Hata T, Dalmau J (February 2008). «». Neurology 70 (7): 504–11. DOI :. PMID 17898324.
  2. Dalmau J, Tüzün E, Wu HY, Masjuan J, Rossi JE, Voloschin A, Baehring JM, Shimazaki H, Koide R, King D, Mason W, Sansing LH, Dichter MA, Rosenfeld MR, Lynch DR (January 2007). «». Ann. Neurol. 61 (1): 25–36. DOI :. PMID 17262855.
  3. Dalmau J, Gleichman AJ, Hughes EG, Rossi JE, Peng X, Lai M, Dessain SK, Rosenfeld MR, Balice-Gordon R, Lynch DR (December 2008). «». Lancet Neurol 7 (12): 1091–8. DOI :. PMID 18851928.
  4. Shimazaki H, Ando Y, Nakano I, Dalmau J (March 2007). «». J. Neurol. Neurosurg. Psychiatr. 78 (3): 324–5. DOI :. PMID 17308294.
  5. Florance NR, Davis RL, Lam C, Szperka C, Zhou L, Ahmad S, Campen CJ, Moss H, Peter N, Gleichman AJ, Glaser CA, Lynch DR, Rosenfeld MR, Dalmau J (July 2009). «». Ann. Neurol. 66 (1): 11–8. DOI :. PMID 19670433.
  6. Niehusmann P, Dalmau J, Rudlowski C, Vincent A, Elger CE, Rossi JE, Bien CG (April 2009). «». Arch. Neurol. 66 (4): 458–64. DOI :. PMID 19364930.
  7. «Глутаматная (NMDAr) гипотеза шизофрении»:
    • - Bita Moghaddam, портал «Форум исследования шизофрении »;
    • - перевод в блоге neuroscience.ru
  8. Nasky KM, Knittel DR, Manos GH (August 2008). «». CNS Spectr 13 (8): 699–703.
  9. Sansing LH, Tüzün E, Ko MW, Baccon J, Lynch DR, Dalmau J (May 2007). «». Nat Clin Pract Neurol 3 (5): 291–6. DOI :. PMID 17479076.
  10. Neurology Today 15 May 2008; Volume 8(10); p 18-19

Ссылки

  • - О. А. Левада, Запорожская медицинская академия последипломного образования
  • - «быстрая терапия обращает вспять анти-NMDA-рецепторный энцефалит»; портал Medscape , 20 октября 2008, авт. Allison Gandey
  • - pharmed.uz, новости медицины
  • - учебная статья «Случай внезапного психоза», демонстрирующая типичное течение расстройства у молодой женщины. Current Psychiatry, 2009; авт. Anthony Cavalieri, MD, Cathy Southammakosane, MD, and Christopher White, MD, JD, FCLM
  • - «Мой таинственный потерянный месяц безумия», статья Сюзанны Калахан в газете Нью-Йорк Пост , 4 октября 2009 года .

Отрывок, характеризующий Анти-NMDA-рецепторный энцефалит

– Ну, конечно же! Это самое простое из того, что ты можешь делать. Ты просто не веришь в себя, потому и не пробуешь...
– Это я не пробую?!.. – аж задохнулась от такой жуткой несправедливости я... – Я только и делаю, что пробую! Только может не то...
Вдруг я вспомнила, как Стелла много, много раз повторяла, что я могу намного больше... Но могу – что?!.. Я понятия не имела, о чём они все говорили, но теперь уже чувствовала, что начинаю понемножку успокаиваться и думать, что в любых трудных обстоятельствах мне всегда помогало. Жизнь вдруг показалась совсем не такой уж несправедливой, и я понемногу стала оживать...
Окрылённая положительными новостями, все последующие дни я, конечно же, «пробовала»... Совершенно себя не жалея, и вдребезги истязая своё, и так уже измождённое, физическое тело, я десятки раз шла на «этажи», пока ещё не показываясь Стелле, так как желала сделать ей приятный сюрприз, но при этом не ударить лицом в грязь, сделав какую-нибудь глупую ошибку.
Но вот, наконец-то, решила – хватит прятаться и решила навестить свою маленькую подружку.
– Ой, это ты?!.. – сразу же зазвучал счастливыми колокольчиками знакомый голосок. – Неужели это правда ты?! А как же ты сюда пришла?.. Ты что – сама пришла?
Вопросы, как всегда, сыпались из неё градом, весёлая мордашка сияла, и для меня было искренним удовольствием видеть эту её светлую, бьющую фонтаном, радость.
– Ну что, пойдём гулять? – улыбаясь, спросила я.
А Стелла всё никак не могла успокоиться от счастья, что я сумела придти сама, и что теперь мы уже сможем встречаться, когда пожелаем и даже без посторонней помощи!
– Вот видишь, я же тебе говорила, что ты можешь больше!.. – счастливо щебетала малышка. – Ну, теперь всё хорошо, теперь уже нам никто не нужен! Ой, а это как раз-то очень хорошо, что ты пришла, я тебе хотела что-то показать и очень тебя ждала. Но для этого нам придётся прогуляться туда, где не очень приятно...
– Ты имеешь в виду «нижний этаж»? – поняв, о чём она говорит, тут же спросила я.
Стелла кивнула.
– А что ты там потеряла?
– О, я не потеряла, я нашла!.. – победоносно воскликнула малышка. – Помнишь, я говорила тебе, что там бывают и хорошие сущности, а ты мне тогда не поверила?
Откровенно говоря, я не очень-то верила и сейчас, но, не желая обижать свою счастливую подружку, согласно кивнула.
– Ну вот, теперь ты поверишь!.. – довольно сказала Стелла. – Пошли?
На этот раз, видимо уже приобретя кое-какой опыт, мы легко «проскользнули» вниз по «этажам», и я снова увидела, очень похожую на виденные раньше, гнетущую картину...
Под ногами чавкала какая-то чёрная, вонючая жижа, а из неё струились ручейки мутной, красноватой воды... Алое небо темнело, полыхая кровавыми бликами зарева, и, нависая по-прежнему очень низко, гнало куда-то багровую громаду неподъёмных туч... А те, не поддаваясь, висели тяжёлые, набухшие, беременные, грозясь разродиться жутким, всё сметающим водопадом... Время от времени из них с гулким рёвом прорывалась стена буро-красной, непрозрачной воды, ударяя о землю так сильно, что казалось – рушится небо...
Деревья стояли голые и безликие, лениво шевеля обвисшими, шипастыми ветвями. Дальше за ними простиралась безрадостная, выгоревшая степь, теряясь вдали за стеной грязного, серого тумана... Множество хмурых, поникших людских сущностей неприкаянно бродили туда-сюда, бессмысленно ища чего-то, не обращая никакого внимания на окружающий их мир, который, и правда, не вызывал ни малейшего удовольствия, чтобы на него хотелось смотреть... Весь пейзаж навевал жуть и тоску, приправленную безысходностью...
– Ой, как же здесь страшно... – ёжась, прошептала Стелла. – Сколько бы раз сюда не приходила – никак не могу привыкнуть... Как же эти бедняжки здесь живут?!.
– Ну, наверное, эти «бедняжки» слишком сильно провинились когда-то, если оказались здесь. Их ведь никто сюда не посылал – они всего лишь получили то, чего заслуживали, правда же? – всё ещё не сдаваясь, сказала я.
– А вот сейчас посмотришь... – загадочно прошептала Стелла.
Перед нами неожиданно появилась заросшая сероватой зеленью пещера. А из неё, щурясь, вышел высокий, статный человек, который никоим образом не вписывался в этот убогий, леденящий душу пейзаж...
– Здравствуй, Печальный! – ласково приветствовала незнакомца Стелла. – Вот я подругу привела! Она не верит, что здесь можно найти хороших людей. А я хотела ей тебя показать... Ты ведь не против?
– Здравствуй милая... – грустно ответил человек, – Да не такой я хороший, чтобы меня кому-то показывать. Напрасно ты это...
Как ни странно, но этот печальный человек мне и в правду сразу чем-то понравился. От него веяло силой и теплом, и было очень приятно рядом с ним находиться. Уж, во всяком случае, он никак не был похож на тех безвольных, убитых горем, сдавшихся на милость судьбы людей, которыми был битком набит этот «этаж».
– Расскажи нам свою историю, печальный человек... – светло улыбнувшись, попросила Стелла.
– Да нечего там рассказывать, и гордиться особо нечем... – покачал головой незнакомец. – И на что вам это?
Мне почему-то стало его очень жаль... Ещё ничего о нём не зная, я уже была почти что уверенна, что этот человек никак не мог сделать что-то по-настоящему плохое. Ну, просто не мог!.. Стела, улыбаясь, следила за моими мыслями, которые ей видимо очень нравились...
– Ну, хорошо, согласна – ты права!.. – видя её довольную мордашку, наконец-то честно признала я.
– Но ты ведь ещё ничего о нём не знаешь, а ведь с ним всё не так просто, – лукаво улыбаясь, довольно произнесла Стелла. – Ну, пожалуйста, расскажи ей, Печальный...
Человек грустно нам улыбнулся, и тихо произнёс:
– Я здесь потому, что убивал... Многих убивал. Но не по желанию, а по нужде это было...
Я тут же жутко расстроилась – убивал!.. А я, глупая, поверила!.. Но почему-то у меня упорно не появлялось ни малейшего чувства отторжения или неприязни. Человек явно мне нравился, и, как бы я не старалась, я ничего с этим поделать не могла...
– А разве это одинаковая вина – убивать по желанию или по необходимости? – спросила я. – Иногда люди не имеют выбора, не так ли? Например: когда им приходится защищаться или защищать других. Я всегда восхищалась героями – воинами, рыцарями. Последних я вообще всегда обожала... Разве можно сравнивать с ними простых убийц?
Он долго и грустно на меня смотрел, а потом также тихо ответил:
– Не знаю, милая... То, что я нахожусь здесь, говорит, что вина одинаковая... Но по тому, как я эту вину чувствую в моём сердце, то – нет... Я никогда не желал убивать, я просто защищал свою землю, я был там героем... А здесь оказалось, что я просто убивал... Разве это правильно? Думаю – нет...
– Значит, вы были воином? – с надеждой спросила я. – Но тогда, это ведь большая разница – вы защищали свой дом, свою семью, своих детей! Да и не похожи вы на убийцу!..
– Ну, мы все не похожи на тех, какими нас видят другие... Потому, что они видят лишь то, что хотят видеть... или лишь то, что мы хотим им показать... А насчёт войны – я тоже сперва так же, как ты думал, гордился даже... А здесь оказалось, что гордиться-то нечем было. Убийство – оно убийство и есть, и совсем не важно, как оно совершилось.
– Но это не правильно!.. – возмутилась я. – Что же тогда получается – маньяк-убийца получается таким же, как герой?!.. Этого просто не может быть, такого быть не должно!
Во мне всё бушевало от возмущения! А человек грустно смотрел на меня своими печальными, серыми глазами, в которых читалось понимание...
– Герой и убийца точно так же отнимают жизнь. Только, наверное, существуют «смягчающие вину обстоятельства», так как защищающий кого-то человек, даже если и отнимает жизнь, то по светлой и праведной причине. Но, так или иначе, им обоим приходится за это платить... И платить очень горько, ты уж поверь мне...

НАБЛЮДЕНИЯ ИЗ ПРАКТИКИ

УДК 615.06+616.831-002

ЗЛОКАЧЕСТВЕННЫЙ НЕЙРОЛЕПТИЧЕСКИЙ СИНДРОМ ИЛИ АУТОИММУННЫЙ АНТИ-ШйА РЕЦЕПТОРНЫЙ ЭНЦЕФАЛИТ? Разбор клинического случая с летальным исходом

Д.И. Малин, В.Н. Гладышев

Московский научно-исследовательский институт психиатрии - филиал ФГБУ

«ФМИЦПН им. В. П. Сербского» Минздрава России, Клиническая психиатрическая больница №4 им. П. Б. Ганнушкина ДЗ г. Москвы

Злокачественный нейролептический синдром (ЗНС) является редким, но крайне опасным осложнением нейролептической терапии, протекающим с центральной гипертермией, кататонической симптоматикой с мышечным гипертонусом, нарушением сознания и комплексом соматовегетативных расстройств. Течение ЗНС сопровождается изменениями основных параметров гомеостаза и функции жизненно важных органов и систем организма и может приводить к летальному исходу. Летальность при ЗНС по данным различных публикаций составляет от 5,5 до 10% , а частота развития от 2 до 0,01% от всех больных, получающих нейролептики . Наиболее часто ЗНС развивается при проведении нейролептической терапии у больных шизофренией или шизоаф-фективным расстройством. В мировой литературе описаны случаи развития осложнения у больных аффективными расстройствами, деменцией и органическими психозами . Развитие ЗНС может отмечаться при назначении нейролептиков различных химических групп, вне зависимости от их дозировок. Наиболее часто развитие осложнения отмечено при назначении традиционного антипсихотика - галопе-ридола . Имеются описания развития ЗНС и при применении атипичных антипсихотиков - клозапина, рисперидона, кветиапина и оланзапина , а также на фоне одномоментной отмены психотропных средств .

Этиология и патогенез ЗНС остаются до настоящего времени до конца не изученными. Большинство исследователей объясняют развитие ЗНС блокадой дофаминовых рецепторов в базальных ганглиях и гипоталамусе, а не прямым токсическим действием нейролептиков . У больных ЗНС отмечается подавление дофаминегрической и повышение адре-негрической и серотонинергической активности . Ряд исследователей рассматривает ЗНС как проявление острой нейролептической энцефалопатии . При этом на ЭЭГ выявляются признаки метаболи-

ческой энцефалопатии с генерализованным торможением электрической активности головного мозга . Результаты проведенных клинико-патоге-нетических исследований установили, что в патогенезе ЗНС и фебрильной шизофрении важную роль играют иммунологические нарушения и повышение проницаемости гематоэнцефалического барьера, с нейросенсибилизацией организма и последующим аутоиммунным поражением ЦНС, преимущественно гипоталамуса и висцеральных органов . Доказательством этого является высокая гуморальная сенсибилизация к различным аутоантигенам головного мозга с выявлением антител к лобной доли, зрительному бугру и максимальным количеством (до 66%) к гипоталамусу . Причиной летального исхода являются нарастающие нарушения гомео-стаза и, в первую очередь, водно-электролитного баланса и гемодинамики, явления отека мозга.

Анализ патоморфологических изменения у больных ЗНС с летальным исходом в мировой литературе не представлен. Обнаруженные пато-морфологические изменения головного мозга при фебрильной (гипертоксической) шизофрении, а ряд исследователей рассматривают ЗНС как вызванную нейролептиками (drug-induced) форму летальной кататонии, не укладываются в какую-либо определенную нозологическую форму и могут быть отнесены к токсико-дистрофическому процессу в сочетании с генерализованными дисциркуляторными нарушениями. В таламо-гипофизарной области мозга у этих больных выявляются следующие изменения: 1) острое набухание, вакуализация, ишемия и гибель нервных клеток; 2) вздутие и набухание миелиновых оболочек ганглиоцитарных волокон; 3) гипертрофия и дистрофические изменения микроглиоцитов .

Факторами риска развития ЗНС является наличие у больных резидуальной церебральной органической недостаточности (перенесенные антенатальные и перинатальные вредности, черепномозговая травма, инфекции и интоксикации) . Предполагается,

что физическое истощение и дегидратация, возникающие на фоне психомоторного возбуждения, могут приводить к повышению чувствительности к нейролептикам и способствовать развитию ЗНС . К факторам риска ЗНС относится также и наличие кататонических расстройств .

Диагностика ЗНС основывается на выявлении основных симптомов осложнения: центральной гипертермии, кататонической симптоматики с развитием ступора и мышечной ригидности, нарушения сознания, а также характерных изменений лабораторных показателей (умеренный лейкоцитоз без палочкоядерного сдвига, лейкопения и ускорение СОЭ, резкая активность КФК в плазме крови).

Наиболее ранним признаком развития ЗНС у больных шизофренией и шизоаффективным психозом, важным для диагностики осложнения, является появление экстрапирамидной симптоматики с одновременным обострением психоза и развитием кататонических расстройств в виде ступора с явлениями негативизма и каталепсии В связи с этим некоторые исследователи рассматривают ЗНС как нейролептический вариант злокачественной или фебрильной кататонии, относя их к заболеваниям одного спектра . Это подтверждается как общностью клинических проявлений фебрильной шизофрении и ЗНС , так и сходностью биохимических и иммунологических нарушений , а также общими принципами терапии. Они включают отмену нейролептиков, назначение транквилизаторов, проведение инфузионной терапии и ЭСТ . Эффективность агониста дофаминовых рецепторов бромокриптина и миоре-лаксанта дантролена при ЗНС не подтверждены доказательными исследованиями . Имеются данные об эффективности плазмафереза и гемо-сорбции . Прогноз течения ЗНС зависит от того, насколько быстро отменяется нейролептическая терапия и назначается интенсивная инфузионная терапия, корригирующая гомеостаз. При своевременной отмене нейролептиков, адекватности проведения инфузионной терапии, дифференцированного применения методов ЭСТ удается в течение первых 3-7 дней добиться терапевтического эффекта у большинства больных , в соответствии с рекомендациями Б8М-5 ЗНС необходимо дифференцировать с такими заболеваниями как вирусный энцефалит, объемные, сосудистые и аутоиммунные поражения ЦНС, а также с состояниями связанными с употреблением других лекарственных средств (амфетамины, фенциклидин, ингибиторы моноами-ноксидазы, серотонинергические антидепрессанты и рядом других препаратов).

В 2007 году были впервые описаны серии случаев, аутоиммунного КМБЛ рецепторного энцефалита, протекающего с психотическими симптомами и ката-тонией, вегетативными нарушениями и гипертермией, и риском развития летального исхода . Симпто-

матика этого заболевания схожа с ЗНС и фебрильной кататонией и вызывает трудности дифференциальной диагностики . Заболевание вызывается антителами к КЯ1 и КЯ2-субединицами глутаматного КМБЛ-рецептора. Первоначально анти-КМБЛ рецепторный энцефалит был описан у молодых женщин с тератомами яичников . В последующем вне связи с опухолевым процессом у лиц обоего пола и разных возрастов . Диагностика анти-КМБЛ рецепторного энцефалита основывается на выявлении в плазме крови и спинномозговой жидкости аутоантител к КЯ1 и КЯ2-субъединицами глутаматного КМБЛ рецептора . В последние годы случаи аутоимунного энцефалита были выявлены у больных психиатрических стационаров с первоначальными диагнозами шизофрения, шизо-аффективное расстройство, нарколепсия и большое депрессивное расстройство . Лечение заболевания предусматривает проведение иммунотерапии с назначением иммуноглобулина и метилпреднизо-лона. Препаратами второй линии, которые используют при отсутствии эффекта, является ритуксимаб в сочетании с циклофосфамидом. Для купирования психомоторного возбуждения могут использоваться транквилизаторы, атипичные антипсихотики или хлопромазин . Имеется положительный опыт применения ЭСТ и плазмафереза .

Клинический случай

Больная Ш., 1988 года рождения, поступила на лечение в клиническую психиатрическую больницу №4 им. П.Б.Ганнушкина 18.06.2015 г. с диагнозом острое полиморфное психотическое расстройство.

Анамнез. Наследственность психопатологией не отягощена. Беременность и роды у матери больной протекали без патологии. Родилась в срок. Старшая из 2-х детей. Имеет младшую сестру. Ранее развитие правильное. По характеру была спокойной, уравновешенной, общительной и активной. Переболела детскими инфекционными заболеваниями без осложнений. В школу пошла с 7 лет. Училась хорошо. Окончила 9 классов общеобразовательной средней школы, затем педагогический колледж и педагогический институт. В возрасте 22 лет вышла замуж. Проживала с мужем, от брака ребенок 3-х лет, отношения в семье хорошие. Работает в школе учителем младших классов. Вредных привычек не имеет. Со слов мужа, психическое состояние больной впервые изменилось с начала июня 2015 года. Стала рассеянной, забывчивой, тревожной. Постоянно переспрашивала близких: «покормила ли она ребенка?», «сходила ли в туалет», говорила, что у нее как будто «голова находиться отдельно от тела», временами неожиданно падала на пол, но сразу вставала. 16.06.2015 обратилась для обследования в ФГНБНУ Национального центра неврологии. На МРТ головного мозга выявлены признаки

участка глиоза в правой теменной доле (8 мм-13 мм-18 мм), которые необходимо дифференцировать с ишемическим и демиелинизирующем или объемным процессом. Данных за наличие аневризм, артерио-венозных мальформаций на изученных уровнях не получено. Вечером этого же дня стала тревожной, беспокойной, растерянной, спрашивала «что происходит вокруг?». Отмечался подъем систолического АД до 180 мм.рт.ст. Ночью была беспокойной. На следующий день стала высказывать нелепые идеи, считала, что ее «укусил клещ», что она беременна. Утверждала, что у нее в голове звучат песни. Периодически испытывала страх, тревогу, была обеспокоена тем, что не сможет работать, считала, что у нее «отберут ребенка», говорила «я умру», отмечала, что как будто ею кто-то управляет, движения происходят помимо ее воли. 18.06.2015 г. повторно обратилась в центр неврологии. На приеме была возбужденной, кричала «где моя мамочка?», разговаривала сама с собой, хаотично размахивала руками, рычала, плевалась. В связи с неадекватным поведением была осмотрена дежурным психиатром и госпитализирована в ПКБ №4 в недобровольном порядке.

Психическое состояние при поступлении. В отделение доставлена в сопровождении санитаров с мерами физического стеснения. Осмотрена в пределах постели. Продуктивному контакту мало доступна. Напряжена, тревожна, прислушивается к чему-то, озирается по сторонам. Отвечает только на шепотную речь. Ответы тихим голосом, краткие, чаще кивает или качает головой. Из беседы удается выявить, что не спала несколько ночей, испытывает наплывы мыслей в голове, «звучание мыслей». Не отрицает наличие «голосов», которые мешают спать и запрещают отвечать на вопросы. Отвечает преимущественно «не знаю». Временами громко кричит, извивается, плюётся.

Соматическое состояние: высокого роста, правильного телосложения, удовлетворительного питания. Кожные покровы и видимые слизистые обычной окраски. На правом локтевом сгибе следы от инъекций. На лице единичные красные высыпания. Температура тела в норме. Зев спокоен. В легких дыхание везикулярное, хрипов нет. ЧДД 16 в мин. Тоны сердца приглушены, ритмичны. ЧСС 82 уд/мин. АД 130/80 мм.рт.ст. Язык чистый, влажный. Живот при пальпации мягкий, безболезненный. Печень и селезенка не пальпируются. Симптом «поколачи-вания» отрицательный с обеих сторон. Отеков нет.

Неврологический статус: лицо симметричное, зрачки Б=8, фотореакция сохранена. Отмечается повышение сухожильных рефлексов. Мышечный тонус не повышен. Менингеальных знаков нет, очаговая неврологическая симптоматика отсутствует.

Данные лабораторного обследования. Исследование общего клинического и биохимического анализов крови и мочи значимых патологических изменений не выявили, К^ ВИЧ, HBSAg, ИСУ -

отрицательные, ВБ, ВЬ - не выявлены. РПГА -столбняк - 0,77, дифтерия - 0,17. ЭКГ - синусовый ритм, ЧСС 55-62 в минуну. Нормальная ЭОС.

Динамика состояния и проводимая терапия. С первого дня поступления больной был назначен галоперидол 15мг/сут в/м, тригексифенидил 6 мг/ сут, тиаприд 400 мг/сут в/м, хлорпромазин 25 мг/сут в/м. Психомоторное возбуждение было купировано только к вечеру. В первые дни состояние больной оставалось неустойчивым, отмечались эпизоды психомоторного возбуждения с наплывом галлюцинаторных переживаний, выкрикивала бессвязные фразы, разговаривала сама с собой, лежа в постели накрывалась одеялом с головой. Лечение принимала с принуждением, ела очень мало с уговорами. Продуктивному контакту оставалась недоступной. Постепенно на терапии психомоторное возбуждение было полностью купировано. Однако стала нарастать заторможенность с повышением мышечного тонуса. Больная все время неподвижно лежала в постели, временами шевелила губами. Отвечала только на шепотную речь. Появились симптомы «восковой гибкости» и «воздушной подушки». В связи с отказом от еды с 23.06.2015 г. была назначена инфузионная терапия солевыми растворами и растворами глюкозы до 800 мл в сутки. Однако добиться улучшения в состоянии больной не удалось. С 01.07.2015 г. галоперидол и тиаприд были отменены и назначен оланзапин в дозе 20 мг/сут, феназепам 1 мг на ночь на фоне инфузионной терапии. После относительно короткого периода улучшения состояния, когда больная начала самостоятельно передвигаться по отделению, и принимать пищу, произошло ухудшение. С 06.07.2015 г. стали отмечаться повышение температуры тела до 38,5°С, тахикардия до 110 уд. в мин, ригидность мышц нижних и верхних конечностей, вновь появились явления каталепсии с симптомом «воздушной подушки». В крови обнаружены высокие цифры КФК (2 427 ед/л) в биохимическом анализе крови, незначительный лейкоцитоз (8,4 тыс.), С0Э 15 мм в час. С целью исключения соматической патологии больная неоднократно осматривалась терапевтом: данных за соматическую патологию не выявлено. На рентгенографии легких от 14.07.2015 г. - патологических теней не выявлено. С целью профилактики пневмонии назначена антибактериальная терапия - цефтриаксон по 1,0 в/м 2 раз в день. С 13.07.2015 г. был отменен оланзапин и усилена инфузионная терапия до 1 200 мл/сут, Несмотря на проводимые терапевтические мероприятия, состояние оставалось тяжелым. Больная все время лежала в постели, отказывалась от еды, практически не реагировала на обращение, иногда отвечала только на шепотную речь, отмечались симптомы «восковой гибкости», сохранялись гипертермия и мышечная ригидность. 15.07.2015 г. была осмотрена дежурным неврологом скорой медицинской помощи.

Заключение: явления отека головного мозга на фоне интоксикационного синдрома. Рекомендовано проведение КТ головного мозга, МРТ с контрастом, перевод в стационар с реанимационным отделением. В 19:50 в сопровождении реанимационной бригады больная переведена в ПСО ГКБ им. С.П.Боткина для продолжения лечения и проведения обследования. При поступлении состояние было расценено как тяжелое. Сохранялась заторможенность с элементами оглушения, не реагировала на обращенную речь, слабо реагировала на болевые раздражители. Отмечалось повышение тонуса в мышцах конечностей и шеи. Заторможенность, которая периодически сменялось возбуждением, ограниченным пределами постели, с повторением отдельных слов по типу речевых стереотипий. В соматическом статусе отмечались бледность кожных покровов, тахикардия до 110 уд. в мин., гипертермия. С целью дифференциальной диагностики демиелинизирующего заболевания и энцефалита проведена люмбальная пункция - цитоз 40 в 3мл, белок 0,33, лимфоциты 37, нейтрофилы 3. Антитела к вирусу Эпштейн-барра, вирус герпеса, микобактерии туберкулеза и к treponema pallidum в ликворе не обнаружены. После осмотра инфекциониста диагноз вирусного энцефалита был снят. На МРТ головного мозга с контрастированием от 21.07.2015 г. выявлялась зона острого отека в семиовальных центрах справа. которое следует дифференцировать с острым нарушением мозгового кровообращения по ишемиче-скому типу, опухолевым, димиелинизирующим и аутоиммунным заболеванием. Полученные результаты иммунотипирования лимфоцитов ликвора лимфопролиферативное заболевание не подтвердили. В отделении реанимации проводилась инфузи-онная терапия до 2 л. в сутки под контролем диуреза, дезинтоксикационная терапия, антибактериальная терапия (цефритиаксон, амоксициклин). С 24.07.2015 в схему лечения добавлен дексаметазон 12 мг/сут в/в капельно. Несмотря на проводимую терапию состояние больной оставалось тяжелым отмечалось повышение температуры тела до 40° С, падение артериального давления.

Заключение консилиума врачей от 29.07.2015. Состояние больной тяжелое, сохраняется фебрильная лихорадка и кататоническая симптоматика. Наиболее вероятным представляется наличие у больной фебрильной шизофрении. Выявленные на МРТ-исследовании изменения, учитывая их несоответствие клинической симптоматики, по всей видимости, является случайной находкой и могут быть последствием перенесенного ранее нарушения мозгового кровообращения.

29.07.2015 г. произошла остановка дыхания и сердечной деятельности. Начатые реанимационные мероприятия к восстановлению дыхания и сердечной деятельности не привели. В 22 ч. 15 мин констатирована биологическая смерть.

На вскрытии. Аутоиммунный энцефалит с преимущественным поражением подкорковых структур головного мозга: гиппокампа, таламуса, гипоталамуса. Периваскулярные лимфоплазмоцитарные инфильтраты с выходом иммунокомпетентных клеток в вещество подкорковых структур головного мозга; периваскуллярный и перицеллюлярный отек; дистрофия ганглиоцитов с частичным цитозом и реактивным глиозомом с формированием глиомезо-дермальных очагов. Причина смерти: смерть больной (первичная причина) наступила от аутоиммунного энцефалита, осложнившимся отеком головного мозга с дислокацией его ствола в большое затылочное отверстие (непосредственная причина смерти).

Разбор. Данный клинический случай демонстрирует сложности дифференциальной диагностики и терапии ЗНС. У больной в возрасте 26 лет развился острый психотический приступ полиморфной психопатологической структуры с острым чувственным бредом, вербальными псевдогаллюцинациями и психическими автоматизмами. С первых дней манифестации в структуре приступа отмечались ката-тонические расстройства в виде импульсивности, негативизма (отвечала только на шёпотную речь), и элементов гебефренического возбуждения (рычала, плевалась). Таким образом, структура психоза была характерной для манифестных приступов традиционно описываемых при шизофрении и шизоаффек-тивном психозе. На фоне нейролептической терапии галоперидолом и тиапридом, происходит нарастание заторможенности с повышением мышечного тонуса, появляется каталепсия с симптомами «восковой гибкости» и «воздушной подушки». Указанная трансформация психоза характерна для начальной стадии развития ЗНС. Отмена галоперидола и тиаприда и назначение атипичного антипсихотика оланзапина на фоне инфузионной терапии лишь на короткое время привело к улучшению состояния больной. В дальнейшем происходит нарастание кататонических расстройств - ступора, сменяющегося возбуждением, появляются соматические нарушения в виде гипертермии, тахикардии, нестабильности артериального давления, характерные изменения лабораторных показателей (незначительный лейкоцитоз без палочкоя-дерного сдвига, ускорение СОЭ и резкое (в 10 раз) повышение активности КФК в сыворотке крови). Тщательное соматическое, лабораторное и инструментальное обследование, в том числе исследование спинномозговой жидкости и МРТ головного мозга с контрастированием, установить причину, которая бы могла лежать в основе развития тяжелого психического и соматического состояния больной не смогло. Смерь больной наступила на фоне гипертермии и нарастающих явлениях отека мозга, несмотря на отмену нейролептиков, проведение интенсивной терапии и назначения дексаметазона. Данные пато-логоанатомического исследования выявили у больной проявление аутоиммунного энцефалита с поражением

подкорковых структур мозга, что явилось основанием для расхождения диагноза. В то же время у больной не проводились исследования крови и спинномозговой жидкости на выявление аутоантител к КМБА-рецепторам на основании которых диагностируется аутоиммунный энцефалит. Кроме того результаты патоморфологического исследования не противоречат диагнозу ЗНС, поскольку в проведенных клинико-патогенетических исследованиях была доказана важная роль аутоиммунной патологии с преимущественным поражением гипоталамуса в патогенезе развития фебрильных приступов шизофрении . Известно, что нейролептики соединяясь с белками плазмы крови приобретают свойства гаптенов к которым начинают образовываться антитела, блокирующие их антипсихотическое действие . Они же при определенных условиях, по всей видимости, способны спровоцировать развитие аутоиммунного процесса и вызвать развитие ЗНС. Следует отметить,

что алгоритм диагностики ЗНС до последнего времени не предполагал исследование крови и спинномозговой жидкости на наличие аутоантител к КМБА-рецепторам. При этом в мировой литературе имеются описания случаев, когда первоначально выставленный диагноз ЗНС пересматривался после обнаружения в крови и ликворе аутоантител к КМБА-рецепторам . Можно предположить, что ранняя диагностика ЗНС с отменой нейролептиков, назначения адекватной инфузионной терапии и проведение ЭСТ позволило бы предотвратить летальный исход. Однако особенностью данного случая явилось то, еще до момента манифестации психоза у больной выявлялись изменения на МРТ мозга в виде участка глиоза, что не позволяло полностью исключить наличие текущего органического заболевания ЦНС и поставить диагноз эндогенного заболевания - шизофрении или шизоаф-фективного психоза опираясь на структуру психопатологических расстройств.

ЛИТЕРАТУРА

1. Авруцкий Г.Я. Райский В. А. Цыганков Б. Д. Клиника и течение

злокачественного нейролептического синдрома (острой фебрильной нейролептической энцефалопатии) // Журн. невропатол. и психиатр. 1987. Вып. 9. С. 1391-1396.

2. Говорин Н.В., Ложкина А.Н. Антитела к нейролептикам и их роль

в механизмах формирования терапевтической резистентности при психофармакотерапии больных параноидной шизофренией // Журн. невропатол. и психиатрии. 1991. Вып. 7, Т. 91. С. 117-121.

3. Кекелидзе З.И. Чехонин В. П. Критические состояния в психиатрии.

М.: ГНЦССП им. В.П.Сербского, 1997. 362 с.

4. Малин Д.И. Эффективность применения плазмафереза в лечении побочных эффектов и осложнений нейролептической терапии // Социальная и клиническая психиатрия. 1993. № 4. С. 82-84.

5. Малин Д.И. Побочное действие психотропных средств. М.:

Вузовская книга, 2000. 207 с.

6. Малин Д.И., Равилов Р.С., Козырев В.Н. Эффективность бромокриптина и дантролена в комплексной терапии злокачественного нейролептического синдрома // Российский психиатрический журнал. 2008. N° 5. С. 75-81.

7. Ромасенко В.А. Гипертоксическая шизофрения. М.: Медицина,

8. Тиганов А.С. Фебрильная шизофрения: клиника, патогенез, лечение.

М.: Медицина, 1982. 128 с.

9. Цыганков Б.Д. Клинико-патогенетические закономерности развития

фебрильных приступов шизофрени и система их терапии. - М.; -1997.- 232c.

10. Чехонин В.П., Морозов Г.В., Морковкин В.М., Кекелидзе З.И. Иммунохимическое изучение проницаемости гематоэнцефали-ческого барьера при критических состояниях, обусловленных фебрильной шизофренией и острыми алкогольными энцефало-патиями // Мат. 8 съезда невропат. и психиатр. М., 1988. Т 3. С. 132-134.

11. Agrawal S., Vincent A., Jacobson L. et al. Successful treatment of antiN-methyl-d-aspartate receptor limbic encephalitis in a 22-monthold child with plasmapheresis and pharmacological immunomodulation // Arch. Dis. Child. 2009. Vol. 95. P. 312.

12. Braakman H.M., Moers-Hornikx V.M., Arts B.M. et al. Pearls and oysters: electroconvulsive therapy in anti-NMDA receptor encephalitis // Neurology. 2010. Vol. 75. P. 44-46.

13. Caroff S.N. The neuroleptic malignant syndrome // J. Clin. Psychiat. 1980. Vol. 41, N 3. P. 1-26.

14. Caroff S.N., Mann S.C. Neuroleptic malignant syndrome // Psycho-pharmacol. Bull. 1988. Vol. 24. P.25-29.

15. Consoli A., Ronen K., An-Gourfinkel I. et al. Malignant catatonia due to anti-NMDA-receptor encephalitis in a 17-year-old girl: case report // Child Adolesc. Psychiatry Ment. Health . 2011. Vol. 5. P. 15.

16. Dalmau J., Tuzun E., Wu H.Y., Masjuan J. et al. Paraneoplastic anti-N-methyl-D-aspartate receptor encephalitis associated with ovarian teratoma // Ann. Neurol. 2007. Vol. 61. P. 25-36.

17. Dalmau J., Gleichman A. J., Hughes E.G. et al. Anti-NMDAreceptor encephalitis: case series and analysis of the effects of antibodies // Lancet Neurology. 2008. Vol. 7, N. 12. Р. 1091-1098.

18. Dalmau J., Lancaster E., Martinez-Hernandez, M. R. et al. Clinical experience and laboratory investigations in patients with anti-NMDAR encephalitis // Lancet Neurology. 2011. Vol. 10, N 1. P. 63-74.

19. Ghaziuddin N., Alkhouri I., Champine D. et.al. ECT treatment of malignant catatonia/NMS in an adolescent: a useful lesson in delayed diagnosis and treatment // J. ECT. 2002. Vol. 18, N 2. P. 95-98.

20. Gonzalez-Valcarcel J., Rosenfeld M.R., Dalmau J. Differential diagnosis of encephalitis due to anti-NMDA receptor antibodies // Neurología. 2010. Vol. 25. P. 409-413.

21. Keck P.E, Pope H.G., Cohen B.M., McElroy S.L., Nierenberg A.A. Risk factors for neuroleptic malignant syndrome. A case-control study // Arch. Gen. Psychiatry. 1989. Vol. 46. P. 914-918.

22. Keck P.E., Pope H.G., McElroy S.L. Declining Frequency ofNeuroleptic Malignant Syndrome in a Hospital Population // Amer. J. Psychiatry. 1991. Vol. 148, N 7. P. 880-882.

23. Kiani R., Lawden, M., Eames P. et al. Anti-NMDA-receptor encephalitis presenting with catatonia and neuroleptic malignant syndrome in patients with intellectual disability and autism // Br. J. Psych. Bull. 2015. Vol. 39. P. 32-35.

24. Kruse J.L., Jeffrey J.K., Davis M.C. et al. Anti-N-methyl-Daspartatere-ceptor encephalitis: a targeted review of clinical presentation, diagnosis, and approaches to psychopharmacologic management // Ann. Clin. Psychiatry. 2014. Vol. 26. P. 111-119.

25. Kuppuswamy P.S., Takala C.R., Sola C.L. Management of psychiatric symptoms in anti-NMDAR encephalitis: a case series, literature review and future directions // Gen. Hospital Psychiatry. 2014. P. 1-4.

26. Lancaster E., Dalmau J. Neuronal autoantigens - pathogenesis, associated disorders and antibody testing // Nature Reviews Neurology. 2012. Vol. 8, N 7. P. 380-390.

27. Lee A., Glick D., Dinwiddie S. Electroconvulsive therapy in a pediatric patient with malignant catatonia and paraneoplastic limbic encephalitis // J .ECT. 2006. Vol. 22. P. 267-270.

28. Lee E.M., Kang J.K., Oh J.S. et al.18F-Fluorodeoxyglucose PositronEmission Tomography Findings with Anti-N-Methyl-D-Aspartate Receptor Encephalitis that Showed Variable Degrees of Catatonia: Three Cases Report // J. Epilepsy Res. 2014. Vol. 4, N. 2. P. 69-73.

29. Levenson J.L. Neuroleptic malignant syndrome // Am. J. Psychiatr5y. 1985. Vol. 142, N 10. P. 1137-1145.

30. Luchini F., Lattanzi L., Bartolommei N. et al. Catatonia and neuroleptic malignant syndrome: Two disorders of the same spectrum? Four case reports // J. Nerv. Ment. Dis. 2013. Vol. P. 36-42.

31. Mann S.C., Auriacombe M., Macfadden W. et all. Lethal catatonia: clinical aspects and therapeutic intervention. A review of the literature // Encephale. 2001. Vol. 27. P. 213-216.

32. Matsumoto T., Matsumoto K., Kobayashi T., Kato S. Electroconvulsive therapy can improve psychotic symptoms in anti-NMDA-receptor encephalitis // Psychiatry Clin. Neurosci. 2012. Vol .66, N 3. P. 242-243.

33. Mirza M.R., Pogoriler J., Paral K. et al. Therapeutic Plasma Exchange For Anti-N-methyl-D-aspartate Receptor Antibody Encephalitis: A Case Report and Review of Literature // J. Clin. Apheresis. 2011. Vol. 26. P. 362-365.

34. Moscovich M., Novak F., Fernandes A. et al. Neuroleptic malignant syndrome // Arq. Neuropsiquiatr. 2011. N 5. P. 751-755.

35. Norgard N.B., Stark J.E. Olanzapine-associated neuroleptic malignant syndrome // Pharmacotherapy. 2006. Vol. 26. P. 1180-1182.

36. Patel A.L., Shaikh W.A., Khobragade A.K. Et al. Electroconvulsive Therapy in Drug Resistant Neuroleptic Malignant Syndrome // JAPI. 2008. Vol. 56. P. 49-50.

37. Reulbach U.,Dutsch C., Biermann T. et al. Managing an effective treatment for neuroleptic malignant syndrome // Critical Care. 2007. Vol. 11. P. 4-10.

38. Sakkas P.I., Davis J.M., Janicak P.G., Wang Z.Y. Drug treatment of the neuroleptic malignant syndrome // Psychopharmacol. Bull. 1991. Vol. 27. P. 381-384.

39. Spivak B. Malin D., Kozirev V. et al. Frequensy of neuroleptic malignant

syndrome in a large psychiatric hospital in Moscow // Eur. Psychiatry. 2000. Vol. 15. P. 330-333.

40. Spivak B. Malin D., Vered Y. et al. Prospective evaluation of circulatory levels of catecholamines and serotonin in neuroleptic malignaut syndrome // Acta Psychitr. Scand. 2000. Vol. 101. P. 226-230.

41. Stauder K.N. Die todliche Katatonie // Arch. Psychiat. Nervenkr. 1934.

Bd. 102. S. 614-634.

42. Steiner J., Walter M., Glanz W. et al. Increased prevalence of diverse N-methyl-Daspartate glutamate receptor antibodies in patients with an initial diagnosis of schizophrenia: specific relevance of IgG NR1a antibodies for distinction from Nmethyl-D-aspartate glutamate receptor encephalitis // JAMA Psychiatry. 2013. Vol. 70. P. 271-278.

43 Strawn J.R., Keck P.E., Caroff S.N. Neuroleptic malignant syndrome // Am. . Psychiatry. 2007. Vol. 164. P. 870-876.

44. Titulaer M.J., McCracken L., Gabilondo I. et al., Treatment and prognostic factors for long-term outcome in patients with anti-NMDA receptor encephalitis: an observational cohort study // Lancet Neurology. 2013. Vol. 12, N 2. P. 157-165.

45. Trollor J.N., Sachdev P.S. Electroconvulsive treatment of neuroleptic malignant syndrome: a review and report of cases // Aust. NZ J. Psychiatry. 1999. Vol. 33. P. 650-659.

46. Tsutsui K., Kanbayashi T., Tanaka K. et al. Anti-NMDA-receptor antibody detected in encephalitis, schizophrenia, and narcolepsy with psychotic features // BMC Psychiatry. 2012. Vol.12. P. 37.

ЗЛОКАЧЕСТВЕННЫЙ НЕЙРОЛЕПТИЧЕСКИЙ СИНДРОМ ИЛИ АУТОИММУННЫЙ АНТИ-NMDA

РЕЦЕПТОРНЫЙ ЭНЦЕФАЛИТ? Разбор клинического случая с летальным исходом

Д.И. Малин, В.Н. Гладышев

Статья посвящена разбору клинического случая, закончившегося летальным исходом, с расхождением клинического диагноза с данными патологоанатомического исследования. В ней освящена проблема сложности диагностики и дифференциальной диагностики злокачественного нейролептического синдрома и так называемого аутоиммун-

ного КМЭЛ-рецепторного энцефалита. Дано подробное освящение состояние изучаемой проблемы с анализом современных публикаций.

Ключевые слова: летальная (фебрильная) кататония, злокачественный нейролептический синдром, аутоиммунный ЫМБЛ-рецепторный энцефалит, ЭСТ, плазмаферез, иммунотерапия.

NEUROLEPTIC MALIGNANT SYNDROME OR AUTOIMMUNE ANTI-NMDA RECEPTOR ENCEPHALITIS?

Analysis of a fatal clinical case

D.I. Malin, V.N. Gladyshev

The authors analyze a fatal clinical case, when the pathologist"s investigation questioned the clinical diagnosis. The article discusses difficulties in diagnosis as well as differential diagnosis between neuroleptic malignant syndrome and the so called autoimmune NMDA receptor

encephalitis. The authors provide a state-of-the art description and a review of recent literature on the subject.

Key words: lethal (febrile) catatonia, neuroleptic malignant syndrome, autoimmune NMDA receptor encephalitis, ECT, plasmapheresis, immunotherapy

Малин Дмитрий Иванович - главный научный сотрудник отдела терапии психических заболеваний Московского научно-исследовательского института психиатрии - филиала ФГБУ «ФМИЦПН им. В.П.Сербского» Минздрава России; e-mail: [email protected].

Гладышев Виталий Николаевич - заместитель главного врача Клинической психиатрической больницы №4 им. П.Б.Ганнушкина ДЗ г. Москвы

Похожие статьи

© 2024 liveps.ru. Домашние задания и готовые задачи по химии и биологии.